Игры

Алиса стояла посреди огромного кабинета, нервно перебирая, сплетая и сжимая длинные пальцы.

— Можно один вопрос? Нескромный.

— Да. — Ее собеседник удивленно усмехнулся.

— А вы не будете сердиться? — Она еще более ожесточенно сжала ладони.

— Не буду. Можешь спрашивать.

— У вас было что-то с Еленой Петровной?

Мужчина смущенно, скорее от неожиданности вопроса, кашлянул, потом посмотрел Алисе в глаза и соврал:

— Нет. С чего ты взяла?

— Сложно объяснить. — Алиса тяжело вздохнула, не смея поднять глаза. — Я это почувствовала, когда вы разговаривали с ней. Она не боится вас, как все остальные. Чувствует себя непринужденно. — Алиса поняла, что еще чуть-чуть, и она просто грохнется в обморок от собственной непостижимой смелости.

— Нет. Ты ошибаешься. — Евгений Эдуардович сел за свой рабочий стол. — Просто к некоторым людям я отношусь хорошо. Возможно, это бросается в глаза.

Алиса знала, что он говорит неправду. Но возразить не решилась. Просто утешила себя мыслью о том, что та дама давно уже в прошлом. Было жаль, что он не сказал все как есть. А впрочем, она изначально не имела права задавать вопросы. Ни его неожиданное, но настороженное внимание, ни ее безумная влюбленность права ей такого не давали. Алиса потопталась немного на месте и вышла из кабинета.

Они встретились, как было условлено, в семь часов и уже вне офиса. Он страстно целовал ее. Она от смешанного чувства страха и невозможности происходящего не могла даже рукой пошевелить. Он обнимал ее, гладил, забирался руками под блузку. Она немела и злилась на себя за бездействие. И боялась, что через четверть часа все будет позади — исключительно по его инициативе и по его сценарию. А завтра, насытив внезапное «служебное» желание, никто уже ни о чем и не вспомнит.

Вскоре они очутились в спальне. Окна здесь были плотно завешены портьерами, из крошечного магнитофона на прикроватной тумбочке лилась музыка. «Традиции и банальности недозволенного романа» — машинально подумала Алиса. Евгений сказал, что ему нужно умыться и вышел.

Алиса сидела, застыв в оцепенении. Сколько раз мечтала она отдаться ему! Как часто прокручивала в голове красочные и наполненные страстью сцены! Реальность оказалась совсем другой — холодной, пугающей, мертвой. Алиса закрыла глаза и попыталась перенестись из чужой незнакомой квартиры в свою спальню. Ей это удалось. Она видела свою широкую кровать под бирюзовым покрывалом, стеллаж у стены, доверху набитый книгами и разными безделушками. Цветы на подоконнике, мохнатую плюшевую обезьяну в углу, пушистый уютный коврик у кровати. Евгения она тоже видела. Он стоял у двери и жадно поедал ее глазами, но не решался приблизиться. Он был гостем, она — хозяйкой. Алиса ощущала в себе приятную силу и уверенность. Это было привычное ощущение красивой девушки, и она плавала в нем как рыба в воде. Замешательством своего избранника — взрослого, привлекательного и обычно до приторности самоуверенного мужчины — она наслаждалась.

-Закрой глаза. — Сказала Алиса, и Евгений повиновался.

-Теперь отвернись. — Алиса упивалась ощущением собственного превосходства.

-Девочка моя, — ласково возразил Евгений — я хочу на тебя смотреть.

-Нельзя. — Коротко ответила Алиса и приблизилась. — И не вздумай мне мешать.

-Хорошо. — Евгений зажмурился. Ресницы его подрагивали. — Не буду.

Алиса подошла еще ближе и стала расстегивать ремень на его брюках. Евгений глубоко вздохнул, но глаз не открыл. Девушка с силой дернула за пряжку, и ремень послушно скользнул к ней в руки. Алиса завела руки своей жертвы за спину и туго стянула их в запястьях его же брючным ремнем.

-Ты что, думаешь, я не развяжусь? — Евгений дышал тяжело.

-Только попробуй! — Алиса осторожно подталкивала Евгения к кровати, пока он не подошел к ней вплотную, а потом с силой ударила его ладонями в грудь. Мужчина упал на мягкое ложе. Связанные в запястьях руки оказались под весом его собственного тела. Он неловко повернулся на бок, и позволили себе, наконец, открыть глаза.

-Зайка, ты хочешь разозлить меня? — Шепотом спросил он. — Не выйдет. А вот тебе будет только хуже, потому что с завязанными руками я не умею доставлять девушкам удовольствие.

-Я позабочусь о своем удовольствии. — Так же шепотом ответила Алиса. Ее глаза сияли, и на щеках появился румянец. — Запомни — я буду твоей царицей, и не смей даже пытаться прикоснуться ко мне руками! Можно делать только то, что я велю. Целовать туда, куда я скажу. Двигаться так, как прикажу тебе  я. Любой самостоятельный жест — и ты будешь жестоко наказан.

Говоря, Алиса раздвинула коленом его ноги и накрыла ладонью набухший под брюками холм…

Евгений вернулся в спальню уже без костюма — в одном полотенце. Алиса заморгала глазами. Несколько секунд ушло, чтобы осознать происходящее на самом деле. Алису неприятно удивило то, что он так быстро и, не задумываясь, разделся. Она успела с отвращением подумать, что в высших слоях общества не принято, видимо, подвергать риску дорогую одежду: вдруг что-то испачкается, порвется или просто потеряет свой «идеальный» вид. Но все это было странно и даже обидно: она-то даже не пискнула бы, если б Евгений в порыве страсти в клочья разорвал ее блузку и белье, измял и испачкал костюм. Вещи не имеют значения.

Евгений обнял ее одной рукой за талию, другой — начал стаскивать пиджак. Через несколько минут она уже стояла перед ним обнаженная и пристыженная. Еще чуть-чуть — и голова Алисы закружилась. Она боялась Евгения так же, как и все в их Министерстве, и никак не могла избавиться от этого отвратительного чувства. Евгений повалил ее на кровать, стал целовать горячим влажным ртом. Алиса пыталась выползти из-под него, но он оказался неимоверно тяжелым. Они боролись, и он оказался сильнее. Через миг Алисе показалось, будто ее разрывают на части. Она извивалась и стонала. Потом все закончилось — почти так же внезапно, как и началось. И он безвольно упал на нее.

— Вы — замечательный. — Алиса взвешивала и подбирала слова. Она понимала, что обязательно нужно что-то ему сказать. — Самый лучший.

В ответ он только крепче сжал ее в объятиях. И не отпускал до тех пор, пока она лежала неподвижно, прикрыв глаза.

— Ты влюбилась? — Прервал он молчание. Алиса посмотрела на него и увидела в зрачках искорки смеха. Ничего не ответила, только высвободила руки, отстранилась от него, и спрятала лицо в подушках.

— Ну что, так сложно ответить на простой вопрос? — Евгений снова улыбнулся и взял ее за руку. — Я-то вот точно влюбился и, похоже, только сейчас.

Алиса подняла на Евгения глаза и, закрывая лицо простынями, сказала:

— Я тоже. Только раньше… — она глубоко вздохнула.

И отчетливо осознала вдруг, что оба они говорят неправду.

II.

Второй раз они встретились через месяц. Не то, чтобы не виделись совсем. Нет, Евгений часто проходил мимо Алисы на работе, несколько раз, когда был уверен, что никто их не видит и не слышит, даже заговаривал или притягивал к себе, чтобы слиться в коротком и чересчур нервном поцелуе. А так, по настоящему наедине, случилось только сейчас. Алиса уже успела отвыкнуть от него. Предстояло все начинать с начала. Она нервничала. Ее раздражало то, что она не имела право голоса, не могла отказать. Он говорил «жди» — она ждала, он говорил «зайди через три минуты» — она заходила, он сказал «в четверг вечером» — она не возразила. Алиса умирала от боли в груди, когда думала, что нет мужчины и женщины, а есть только служебная субординация. Она злилась, переставала улыбаться, решала, что больше даже не заговорит с ним. Но проходило несколько дней, и она сама перегорала. Сменяла «гнев на милость». А Евгений даже не успевал заметить, что она обижалась на него или была недовольна. И все начиналось сначала.

Он ждал ее у подъезда. Они молча зашли. Поднялись в лифте, Алиса не знала даже на какой этаж, хотя была здесь уже во второй раз. Многочисленные замки в дверях квартиры предательски гремели и не сразу поддались усилиям Евгения.

— Ну вот, а вдруг замки поменяли? — Алиса пыталась пошутить, но в глубине души действительно вдруг захотела, чтобы дверь не открылась. Она привыкла сама распоряжаться временем влюбленных в нее мужчин, манипулировать и чувствовать себя уверенной. А здесь никак не получалось проявить собственную волю и войти в привычное русло. Она попеременно ощущала себя то обиженным и брошенным ребенком, то щенком, безотчетно преданным своему хозяину и отвечающим диким восторгом на самую незначительную ласку.

— С чего ты взяла, что должны были поменять? — Евгений воспринял ее слова всерьез. Алиса разнервничалась еще больше.

— Да нет. Я просто пыталась пошутить. — Пробормотала она.

— Что?

— Я пошутила. — Произнесла она дрожащим голосом, стараясь четко выговаривать слова — как школьница, отвечающая урок. Его манера не слышать, пропадая в собственных мыслях, а потом с напором переспрашивать «что?» по нескольку раз всегда пугала ее и вызывала отвращение. Она не хотела, чтобы он разговаривал с ней как со своими многочисленными подчиненными в моменты раздражения. И снова обиделась.

Замок, наконец, поддался. Они вошли. Алиса прикрыла за собой дверь и отстранилась, давая ему возможность запереть их внутри квартиры. Евгений помог ей снять плащ, а потом прошел в комнату и сел на диван. Алиса, поджав под себя ноги, примостилась рядом. Нервы ее были на пределе, да и он, судя по всему, чувствовал себя неуютно. Даже воздух стал колючим от общего напряжения. «Ну и кому все это надо? — лихорадочно думала Алиса, — куда же меня несет?».

— Ты знаешь, я на тебя обиделся.

— Что?! — Она высоко подняла брови и практически раскрыла рот от удивления. Вроде бы сейчас была ее очередь обижаться на его долгое невнимание.

— Ну да. Ты же постоянно высказываешь мне какие-то «нельзя» — на работе дотрагиваться до тебя нельзя, с женщинами разговаривать при тебе нельзя. А потом я начинаю нервничать на тему «что вообще можно».

— Не думала, что вы способны переживать из-за таких пустяков.

— Из-за тебя — способен, если ты еще не поняла.

Евгений не слишком ловко выдернул руку, пытаясь обнять Алису и довольно чувствительно задел ее локтем по губе.

— Ой, прости, пожалуйста. Прости! — Он не на шутку испугался своего неуклюжего движения.

— Да ничего. — Она почувствовала вкус крови на разбитой зубами губе. Но снаружи ничего заметно, кажется, не было. — Не страшно.

Она придвинулась к Евгению, и положила голову ему на плечо. И вдруг почувствовала себя совсем маленькой девочкой, которую недавно еще обижали и не хотели принимать «в игру», а теперь вдруг допустили, и не имело значения, выиграет она в результате или проиграет. Было восхищение уже от самого чувства причастности.

Евгений попытался поцеловать ее, но она не далась — боялась, что он почувствует вкус крови на ее губах. И вообще, меньше всего ей хотелось двигаться. Она боялась ненароком расплескать вдруг охватившее ее приятное оцепенение. Только сейчас перестали они быть людьми разных миров, только сейчас стерлась разница «бедный-богатый», «значительный-никчемный», «господин-слуга». Она знала, что это ненадолго и как могла, старалась удержать вожделенный миг.

— Нет никаких «нельзя». — Медленно проговорила Алиса.

— Что?

— Я хотела сказать, что вам можно все.

— Да? И ты совершено не будешь ревновать? Мне показалось, ты чересчур ревнива.

— Да нет. Неправда. Я просто за предельную осторожность. Голову терять нельзя…

— Вообще-то ты права. — Задумчиво произнес он. — Может, в спальню пойдем?

Алиса послушно встала. Евгений последовал за ней.

Он начал целовать ее — осторожнее, чем в прошлый раз, словно она вдруг стала хрупкой и могла сломаться от любого резкого движения и ощутимого напора. Она полностью подчинилась его настроению и только пыталась разглядеть в зеркале туалетного столика как они смотрятся вдвоем. Это ей никак не удавалось — Евгений широкой спиной загораживал весь обзор. Алиса пыталась развернуться, но он не позволил — то ли догадывался, чего она хочет, и не стремился демонстрировать ей картину «со стороны», то ли просто инстинктивно не позволял ей обрести хоть сколько-нибудь активную позицию. Сегодня у него было слишком мало времени. Он уже стягивал с нее пиджак, когда Алиса взяла его за руку.

— Что такое? — Евгений разочарованно и даже чуть раздраженно вздохнул — время поджимало. — Ты нездорова?

— Да нет. — Алиса опустила руки. — Все в порядке.

— Ладно. — Евгений прижал ее к себе. — Я поторопился. Извини.

Алиса выскользнула из его объятий и села на краешек туалетного столика.

— Пойду умоюсь. — Бросил Евгений и вышел из спальни.

Алиса закрыла глаза. Ей невероятно хотелось расплакаться. Но при нем она даже этого не могла себе позволить. Изо всех старалась успокоиться и заставить себя не бояться. Перед внутренним взором снова встала ее собственная спальня и они вдвоем. Воображение рисовало знакомую и приятную картину. Евгений ласково сжимал ее руку.

— Ты не хочешь меня? — Спросил он и поближе придвинулся к ней.

— Я не хочу?! — Алиса возмутилась. — Я всегда тебя хочу, можно было бы уже заметить.

— Да уж. Заметил. — Евгений улыбнулся. — Ты — опасная и жадная девушка.

— Тогда к чему такие вопросы? Я просто не хочу, чтобы ты смотрел на меня так. Я так боюсь.

— И что мне делать? Снова закрыть глаза?

— Недостаточно. Закрыть и завязать. — Алиса ощутила себя хозяйкой.

— Боже мой, ты хоть что-то можешь сделать без связываний? — Евгений улыбался, глядя на нее.

— Могу. Но не с тобой — ты слишком опасный и страшный, чтобы вот так вот запросто допускать тебя к себе. — Алиса мысленно вела этот диалог и ей становилось легче от того, что хотя бы в воображении она могла говорить ему правду. — Я и так уже наделала ошибок: упала в твои объятия, можно сказать, напросилась. Ты же не приложили никаких усилий. Поэтому придется приложить их сейчас.

— И что я должен делать?

— Ну, во-первых, нагнуться. — Евгений послушно пригнулся, и Алиса завязала ему глаза своим шейным платком. Он демонстративно вздохнул. — Во-вторых, — Алиса стала намеренно растягивать слова и, взяв Евгения за плечи, поворачивать его вокруг собственной оси, — покрутиться.

Она отпустила Евгения, и он по инерции совершил еще пару оборотов.

— Помнишь, в детстве игра была такая — жмурки? Так вот. Правила те же.

— Слушай, ну что ты постоянно меня мучаешь? Не помню я ничего.

— Да?! — Алиса делано удивилась. — А мне казалось, ты еще только вчера был мальчишкой. Нужно всего-то меня поймать. Поймаешь — воля твоя. Нет — ничего не поделаешь. Будем считать, что мы просто решили вспомнить детство.

— Ничего себе. — Евгений беспомощно протягивал вперед руки, пытаясь сориентироваться в ее спальне. — Ты не только жадная, ты еще и жестокая.

— Ни капельки. Просто так получается. Ну что, будешь ловить или еще поболтаем и на этом расстанемся? — Алиса словно пьянела от ощущения свободы и собственной власти.

Евгений действительно решил дальше времени не терять, и бодро двинулся на голос. Алиса предусмотрительно замолчала и бесшумно переместилась в самый дальний угол, к стеллажам. Зато пошуметь пришлось Евгению — он неожиданно стукнулся коленом о кровать. Алиса молчала. Тогда Евгений, вытянув руку и предусмотрительно ощупывая границы ложа, двинулся в обход. Когда он приблизился настолько, что ему осталось сделать пару шагов, Алиса заскочила на свою кровать и спрыгнула по другую сторону. Евгений сориентировался довольно быстро — пружинистый скрип матраса не оставлял сомнений — и последовал ее примеру. Не решившись, правда, заскочить на кровать, он просто перекатился на другую сторону. Встал и провел по воздуху руками в надежде задеть девушку. Алиса вела себя тихо и никаких признаков жизни не подавала. На все попытки Евгения заставить ее говорить, она отвечала молчанием. Но потом решила снова перебраться на другую сторону кровати. Услышав скрип матраса, он бросился за ней и поймал за ногу. Он вцепился в Алису обеими руками и тащил к себе, даже не потрудившись стянуть с глаз повязку. Девушка не сопротивлялась. В конце концов, Евгений поймал ее и получал теперь полное право творить с ней все, что хотел…

Дверь спальни скрипнула. Алиса все еще сидела на туалетном столике с прикрытыми глазами. Евгений молча подошел к ней и, обняв за талию, поднял на ноги. Сквозь тонкую блузку Алиса ощущала его мокрый торс. «Только бы он не заговорил, только бы не заставил открыть глаза» — думала Алиса. Евгений молча уложил девушку на кровать, подмял под себя и стал нетерпеливо задирать скрутившуюся и обмотавшуюся вокруг ног юбку. Снова движения Евгения были резкими и быстрыми, снова Алисе казалось, что он стремится разорвать ее и уничтожить. Потом все стихло — Алиса распласталась на кровати, а Евгений упал на нее и придавил так, что нечем было дышать.

— Ты — солнышко!- Прошептал он.

Алиса боялась, что он может пролежать так еще долго-долго: и тогда она задохнется. Но уже через секунду она почувствовала, как они разъединились, и Евгений перекатился на бок.

— Ты первая.

— Что?

— Иди, умойся. Я после тебя.

Открывать глаза и вставать было тяжело. Алиса видела, что все вокруг нее сморщилось и сжалось, словно отпущенное им время. Мелкими морщинами покрылись портьеры на окнах, жгутом скатались разгоряченные действом простыни, и даже ее отражение в зеркале расплывалось рябью как вода в озере в ветреный день. Превозмогая себя, она улыбнулась растянувшемуся на кровати Евгению и поплелась в ванную комнату.

Когда она вернулась, кровать уже была заправлена и застелена покрывалом. Никакой надежды хоть как-то дополнить или изменить произошедшее, не оставалось. Евгений по-отечески чмокнул ее в лобик, на миг прижал к себе и скрылся в ванной. Через пять минут оба были одеты, причесаны и стояли у входной двери с портфелями в руках.

— Черт бы тебя побрал. — Одними губами произнесла Алиса, взглянув на часы. Все — вместе с разговорами, воображаемой игрой в жмурки, одеваниями-раздеваниями и самим процессом соития заняло всего-то полчаса.

Евгений, напротив, сиял от удовольствия — все успели, как он и запланировал. Теперь даже на встречу опоздает не больше, чем на десять минут, а это вполне допустимо.

— Ты что-то сказала?

— Нет, ничего. — Алиса ответила раздраженно, но он этого даже не заметил.

Они вышли из подъезда и молча, по-деловому торопливо, разошлись в разные стороны, словно люди только что столкнувшиеся в лифте. И лишь привычный к такому делу вахтер плотоядно ухмыльнулся за их спиной.

III.

Дни тянулись для Алисы нестерпимо долго. Она помимо воли пребывала в крайнем напряжении, прислушиваясь и присматриваясь из своего крошечного кабинета к каждому шороху и движению в коридоре. Работать стало невыносимо. Обыденные дела раздражали ее до предела — все казалось пустым, низменным и ничтожным. Единственным подтверждением того, что все, что произошло с ней и Евгением, не было сном, служили его подписи на документах, которые она готовила. Раньше все письма, все справки, все статьи, переданные на подпись, возвращались исполосованные зачеркиваниями и исправлениями. Алиса тратила по пол дня на то, чтобы разобрать эти не по-мужски крупные каракули; до боли в глазах вчитывалась в его невероятно неразборчивый и, казалось, презрительный подчерк. Теперь документы возвращались в своем первозданном виде, заверенные размашистой подписью. От этого новшества Алисе было одновременно и сладко, и противно.

Еще ей нестерпимо хотелось говорить о нем. Все равно с кем. Она стала чаще выбираться из своего укрытия и неизменно оказывалась в его приемной. Каждый раз приходилось выдумывать какие-то мелкие предлоги, а когда предлоги и фантазия иссякали — навязываться в подруги его секретарше. Так хотя бы появилась возможность слушать — Ира работала при шефе уже больше пяти лет и знала все о его привычках, характере, манерах. Видимо, и она тоже была втайне влюблена в своего начальника, а, может, просто сработалась настолько, что не мыслила себя без его присутствия, указаний и руководства. Алиса чувствовала, что они не были близки — и находила в Ирише тайную, но так необходимую ей, поддержку.

Изредка Алиса сталкивалась с Евгением в приемной или в коридоре. Он улыбался ей, здоровался и шел дальше по своим государственно-важным делам.

Так проходили недели. Терпение Алисы иссякло. Временами она едва сдерживалась, чтобы не ворваться к нему в кабинет, не выдернуть его за шиворот из-за заваленного бумагами стола и трясти, трясти изо всех сил пока он не вспомнит, кем они были друг другу и не выбросит из головы непроходимые чащи мелких и крупных дел, обязательств, решений.

Алиса сдерживалась. Евгений не вспоминал.

В один из затянувшихся допоздна рабочих дней, она шла по опустевшему зданию к лифту. И вдруг, в противоположном конце коридора, увидела приближающуюся фигуру Евгения. Он медленно шагал к своему кабинету, на ходу вчитываясь в какие-то бумаги. Сердце Алисы сжалось, а потом бешено заколотилось. В коридоре они были одни. Алиса сбавила шаг так, чтобы успеть столкнуться с Евгением до того, как ей нужно будет свернуть к лифту.

— Добрый вечер, Евгений Эдуардович! — ее голос, несмотря на нервное напряжение, прозвучал в пустом помещении звонко и четко.

— Да-а-а. — Ответил Евгений, не поднимая глаз от захвативших его документов, и без остановки прошагал дальше.

Алиса остановилась. Неужели не заметил? Она автоматически протопталась на месте, нарочито громко кашлянула — Евгений не обернулся — и, совершенно потерянная, поплелась к лифту. Мысли болезненными вспышками возникали в мозгу — «не ответил в целях конспирации» думала она. «Нет, не может быть — там же никого, кроме нас, не было». «Не узнал мой голос» — «да что за бред, раньше-то узнавал». «Значит, просто не заметил. Не увидел и все! А чем я лучше бессчетного количества других — тех, кто ежедневно подобострастно говорит „Здравствуйте, Евгений Эдуардович!“ и не получает ответа». Алиса вышла на воздух. Горячий ветер подул прямо в лицо и осушил не успевшие скатиться из глаз слезы.

На следующее утро все было как обычно. Только вот испорченное вчерашним происшествием настроение Алисе никак не удавалось исправить. Она и не пыталась скрыть свое состояние и набрасывалась по мере возможности на всех, кто попадался под руку. К обеду раздался очередной звонок и, схватив трубку, Алиса автоматически выплюнула в нее набившую оскомину фразу: «Протокольный отдел, Министерство Иностранных Дел». Трубка неожиданно ответила голосом Евгения.

— Привет. Как дела?

От неожиданности Алиса совершенно растерялась.

— Нормально.

— Увидимся сегодня вечером? В семь, там же.

В трубке послышался какой-то шорох, потом несколько неразборчивых голосов.

— Извините, я Вам перезвоню.

Алиса даже ответить ничего не успела — в трубке раздались короткие гудки.

Она сидела в рабочем кресле как на иголках и ждала звонка. Незаконченный текст письма на экране сменился темнотой с логотипом Windows.

Три. Толстая стрелка ползет медленно, тащится как ленивая улитка — так и хочется со всей силы дать ей пинка. Четыре. Тишина глухая. Даже в ушах больно. Как на зло, ни одна сволочь не звонит — сорваться и то не на ком. Пять. Десятки листов бумаги для принтера испещрены красными узорами — тонкими и затейливыми как арабская вязь. Алиса не понимает, что они значат — просто рука сама плывет по белой поверхности, оставляя кровавые колеи. Шесть. Звонка нет. В голове — туман. Хорошо хоть, никому нет до нее сегодня дела — ни сил разговаривать, ни сил думать. Шесть пятнадцать. Все кончено. Даже если он и помнит о назначенной встрече — нельзя никуда ходить! Нельзя снова ползти на поводу. Шесть двадцать. Что делать?! А вдруг он обидится. Разозлится? Ведь он действительно жутко занят — ну не мог позвонить! Нет-нет-нет. Слышать ничего не хочу. Шесть двадцать пять. Надо быть сильной. Выбросить все из головы. Я для него — пустое место, вчерашняя газета. Не пойду! Шесть тридцать.

Алиса схватила сумку и пулей выскочила в коридор.

Они встретились у знакомого подъезда ровно в семь. Не сказали друг другу ни слова и сосредоточенно делали вид, будто вовсе не знакомы. Евгений набрал код. Они молча вошли. Вахтер окинул их понимающим взглядом и профессионально промолчал.

Алиса чувствовала себя паршиво. Евгений Эдуардович был для нее сейчас далеким и недосягаемым, казался инопланетянином. Физическая оболочка по каким-то причинам как у обычных людей; все, что внутри — тайна, загадка, хаос. Это пугало, мучило и отвращало. Алиса не могла больше представить себе их близости. Слияние разных миров невозможно. Это противоестественно.

Входная дверь квартиры распахнулась, заглотнув двоих, и бесшумно закрылась. Евгений взял у Алисы сумку и положил ее на полку при входе.

— Ну, здравствуй. — Он прижал ее к себе и стал тихо покачивать, словно убаюкивая. — Я так по тебе скучал! Совершенно замотался. Просто вне себя.

— Вы честно скучали? — голос Алисы прозвучал сухо и напряженно.

— Опять ты хочешь меня обидеть. Да. Я по тебе скучаю.

— Вчера вы меня даже не заметили.

— Что?! — Евгений не на шутку удивился.

— Вот так — жестко сказала Алиса — я поздоровалась, а вы ничего мне в ответ не сказали.

— Я вчера тебя видел? Нет, погоди. Ничего подобного не помню.

— В семь часов вечера. Вы шли к себе. Читали какие-то бумаги. Практически уперлись в меня носом и на мое «Добрый вечер, Евгений Эдуардович» ответили «Да». Что «да»?

— Постой, я ничего такого не помню. Неужели мы вчера встречались?

— Я не знаю как вы, а я вас точно встречала.

— Девочка моя, прости, рад Бога. — Евгений был смущен, что выглядело крайне непривычно. — Ну, честное слово — не помню! Похоже, у меня с головой уже непорядок. На днях вообще забыл куда шел — пришлось возвращаться в кабинет и мучительно вспоминать. Столько всего навалилось! Кругом проблемы, проблемы.

Алиса слушала, как он все менее внятно бормочет нескончаемый поток фраз. Ей стало жалко его. Она всегда знала, что он безумно много работает, но чтобы служба стала единственным миром, в котором он мог существовать, — это слишком. Между тем, похоже было на то, что все остальные грани бытия истерлись и слились для него в единую тяжелую и нервную массу — Работу.

Как же Алисе хотелось вытащить его из этого болота, выдернуть из-под тяжести навалившихся проблем! Она уже и думать забыла о своих незначительных обидах и переживаниях. Главное состояло в том, чтобы заставить его отвлечься от этого бремени, дать его мыслям и телу передышку.

Алиса приблизила свои губы к его губам и нежным, как легкое дуновение ветра, поцелуем прекратила бессмысленный, полу связный поток слов. Она стала безобидной змеей, согретой солнцем лианой, которая, лаская, увивалась вокруг его тела, едва прикасалась, и окутывала своим теплом. Евгений стоял, прикрыв веки, и не двигался. На мгновение Алисе показалось, что он ничего не чувствует. Она подняла на него глаза и по тому, как подрагивали его черные ресницы, поняла, что он рядом, что его тело принимает и впитывает ее прикосновения. Так они стояли долго — она, отдавая всю свою нежность и ласку, он — с молчаливой благодарностью ее принимая. Потом Евгений чуть присел, чтобы крепко обхватить Алису за талию, поднял ее и унес в спальню.

Он медленно и осторожно раздевал ее, осыпая короткими и горячими поцелуями. Алиса изгибалась в его руках. Прикосновения становились все требовательнее. Брюки были отброшены на пол вслед за пиджаком. Евгений лег на спину и посадил Алису на себя. Она двигалась неторопливо, словно убаюкивая и усыпляя. Сначала Евгений лежал без движения, а потом начал помогать ей размеренными толчками. Они стали двигаться быстрее, и Евгений, не в силах дольше сдерживаться, перевернул Алису на спину и завершил начатое каскадом мощных и увесистых толчков.

Они перевернулись на бок и лежали, слившись в долгом поцелуе.

— Тебе было хорошо? — Евгений заговорил первым.

— Да. Просто замечательно.

— Я рад. — Он перевернулся на спину и притянул Алису к себе на грудь.

Она лежала неподвижно и не знала, нужно ли что-то сказать в ответ. Евгений постепенно снова становился не только и не столько ее возлюбленным, сколько малопонятным, недосягаемым человеком.

— Почему ты молчишь?

— Я не знаю о чем говорить. — Она действительно не знала. Можно было, если хватит смелости, разбирать их собственные отношения или того хуже — перемалывать кости сотрудникам Министерства. Но кроме этого в голову Алисе ничего не приходило.

— Да мало ли. Тебе же наверняка что-то в жизни интересно.

— Ну что нам, Гегеля в постели обсуждать? — Алиса ответила неожиданно резко.

— А кто это? — Евгений не обратил внимания на ее тон, но взглянул на девушку с искренним любопытством.

— Ох ты, Боже мой. — Алиса удивилась и, сама не зная почему, разозлилась одновременно. — У Вас что, философию в МГИМО не преподавали?

— Преподавали. — Евгений пожал плечами. — Но это же так давно было.

Он лежал, растянувшись во весь рост. Алиса не стала продолжать. Бесполезно. Она просто физически ощутила, как он опустошен и спокоен — ему ни до чего не было сейчас дела. Ни до работы, ни до нее, ни до их бессмысленной болтовни. Он смог-таки выбросить все из головы и просто отдыхал, пользуясь моментом.

— Можно, я пойду в душ? — Алиса выскользнула из его объятий.

— Иди, конечно. — Кивнул он головой и, перевернувшись на бок, прикрыл глаза.

Она залезла в душевую кабинку, открыла кран и направила себе в лицо ледяную воду.

Сегодня Евгений никуда не торопился. Он долго возился в ванной комнате, потом еще дольше одевался.

— Знаешь, ты иди. — Лениво сказал он. — А я тут немного приведу все в порядок и тоже пойду.

Он стоял на пороге, нежно улыбаясь. А Алиса удивлялась, как это он мог снизойти до каких-то там уборок.

— Может, мне чем-нибудь помочь? — Неуверенно спросила она.

— Да нет, я сам. — Отмахнулся он. — И выходить все-таки лучше по одному. Кстати, по законам конспирации не стоит встречаться больше трех раз в одном и том же месте. Нужно бы что-то придумать.

Евгений крепко прижал Алису к себе, поцеловал в губы, демонстративно застонал от удовольствия и с довольно деланным сожалением подтолкнул ее к двери.

— Ну, иди же, иди. Увидимся завтра.

Завтра они не увиделись. Алиса не выходила из своего кабинета, чтобы случайно себя не выдать. Евгений не звонил. Она металась от стола к окну, пытаясь отвлечься от мыслей о нем. Она ненавидела то себя, то его. Он казался ей то полным недоумком, невеждой, который Бог знает каким образом поднялся на такие вершины в жизни, то государственным гением, который до мелочей знает свое дело и потому столько лет держится на плаву. Она то восхищалась и гордилась им, то стыдилась его. В ее голове проносились тучи сконструированных из деталей образов, вереницы выдуманных событий. Она по винтикам разбирала их встречи, силясь понять, где она допустила ошибку, что сделала не так. Ни с кем не смела она обсуждать то, что было. Никому не могла рассказать то, о чем размышляла. Все ее мысли были обращены только к ней самой. Они разъедали ее, мучили, разрушали. Только перед собой была она в ответе за содеянное.

Постепенно, медленно жизнь стала возвращаться на круги своя. Алиса старательно отвлекалась от копания в себе, выдумывая кучу неотложных дел и вопросов. Иногда эти самые дела возникали сами по себе и избавляли ее от ненужной головной боли. Она по-прежнему прислушивалась, сидя за рабочим столом, к тому, что происходит в коридоре, но научилась заставлять себя закрывать дверь и не хвататься каждый раз за пытавшееся выпрыгнуть вон сердце, когда ей слышался голос Евгения.

Вечерами она не позволяла себе оставаться дома — покупала билеты то в театр, то в кино или просто бродила по огромным книжным магазинам, старательно прочесывая ряды бесконечных полок. Одна неделя сменила другую. Лето обернулось осенью, которая старательно раскрасила улицы в оранжево-желто-коричневые цвета. Солнце светило днем по-прежнему ярко, но к вечеру торопливо падало за горизонт, словно смертельно устав и стремясь поскорее заснуть. И тогда спускалась непроглядная тьма. Только желтые пятна света, которые бросали фонари на асфальт центральных улиц, не давали городу уснуть.

Евгений не звонил. Не искал с Алисой встреч. Не хватал ее во внезапные тиски, когда пути их вдруг пересекались в укромных уголках Министерства — только подчеркнуто вежливо здоровался. И все. Казалось, он с новой силой принялся за работу и не намерен больше терять ни минуты — в конторе только и говорили о его совершенно неуемной энергии. Новые идеи, новые люди, новые успехи — все это окружило его, захватило, унесло.

Для Алисы все стало таким же, как было прежде. Она вернулась в пучину обыденных дел и черной меланхолии. Позволила мелким заботам утащить ее в водоворот бессмысленного быта. Единственным напоминанием о том, что она не сошла на какое-то время с ума, выдумав эту никому не нужную историю, были написанные ею письма, справки и статьи, возвращавшиеся к ней с его подписью без единой помарки.